ПИСЬМА

Милый брат, я виноват перед твоею дружбою, постараюсь загладить вину мою длинным письмом и подробными рассказами. Начинаю с яиц Леды(1). Приехав в Екатеринославль, я соскучился, поехал кататься по Днепру, выкупался и схватил горячку, по моему обыкновенью. Генерал Раевской, который ехал на Кавказ с сыном и двумя дочерьми(2), нашел меня в жидовской хате, в бреду, без лекаря, за кружкою оледенелого лимонада. Сын его (ты знаешь нашу тесную связь и важные услуги, для меня вечно незабвенные(3)), сын его предложил мне путешествие к Кавказским водам, лекарь(4), который с ним ехал, обещал меня в дороге не уморить, Инзов благословил меня на счастливый путь — я лег в коляску больной; через неделю вылечился. 2 месяца жил я на Кавказе; воды мне были очень нужны и черезвычайно помогли, особенно серные горячие. Впроччем купался в теплых кисло-серных, в железных и в кислых холодных. Все эти целебные ключи находятся не в дальном расстояньи друг от друга, в последних отраслях Кавказских гор. Жалею, мой друг, что ты [не] со мною вместе не видал великолепную цепь этих гор; ледяные их вершины, которые издали, на ясной заре, кажутся странными облаками, разноцветными и недвижными; жалею, что не всходил со мною на острый верх пятихолмного Бешту, Машука, Железной горы, Каменной и Змеиной. Кавказский край, знойная граница Азии — любопытен во всех [своих] отношениях. Ермолов(5) наполнил его своим именем и благотворным гением. Дикие черкесы напуганы; древняя дерзость их исчезает. Дороги становятся час от часу безопаснее, многочисленные конвои — излишними. Должно надеяться, что эта завоеванная сторона, до сих пор не приносившая никакой существенной пользы России, скоро сблизит нас с персиянами безопасною торговлею, не будет нам преградою в будущих войнах — и, может быть, сбудется для нас химерической план Наполеона в рассуждении завоевания Индии(6). Видел я берега Кубани и сторожевые станицы — любовался нашими казаками. Вечно верьхом; вечно готовы драться; в вечной предосторожности! Ехал в виду неприязненных полей свободных, горских народов. Вокруг нас ехали 60 казаков, за нами тащилась заряженная пушка, с зажженным фитилем. Хотя черкесы нынче довольно смирны, но нельзя на них положиться; в надежде большого выкупа — они готовы напасть на известного русского генерала. И там, где бедный офицер безопасно скачет на перекладных, там высокопревосходительный легко может попасться на аркан какого-нибудь чеченца. Ты понимаешь, как эта тень опасности нравится мечтательному воображению. Когда-нибудь прочту тебе мои замечания [об] на черноморских и донских казаков — теперь тебе не скажу об них ни слова(7). С полуострова Таманя, древнего Тмутараканского княжества(8), открылись мне берега Крыма. Морем приехали мы в Керчь. Здесь увижу я развалины Митридатова гроба(9), здесь увижу я следы Пантикапеи(10), думал я — на ближней горе посереди кладбища увидел я груду камней, утесов, грубо высеченных — заметил несколько ступеней, дело рук человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание башни — не знаю. За несколько верст остановились мы на Золотом холме(11). Ряды камней, ров, почти сравнившийся с землею — вот всё, что осталось от города Пантикапеи. Нет сомнения, что много драгоценного скрывается под землею, насыпанной веками; какой-то француз(12) прислан из Петербурга для разысканий — но ему недостает ни денег, ни сведений, как у нас обыкновенно водится. Из Керча приехали мы в Кефу(13), остановились у Броневского(14), человека почтенного по непорочной службе и по бедности. Теперь он под судом — и, подобно Старику Виргилия(15), разводит сад на берегу моря, не далеко от города. Виноград и миндаль составляют его доход. Он не умный человек, но имеет большие сведения об Крыме, стороне важной и запущеной. Отсюда морем отправились мы мимо полуденных берегов Тавриды, в Юрзуф(16), где находилось семейство Раевского. Ночью на корабле написал я Элегию(17), которую тебе присылаю; отошли ее Гречу без подписи. Корабль плыл перед горами, покрытыми тополами, виноградом, лаврами и кипарисами; везде мелькали татарские селения; он остановился в виду Юрзуфа. Там прожил я три недели. Мой друг, счастливейшие минуты жизни моей провел я посереди семейства почтенного Раевского. Я не видел в нем героя, славу русского войска, я в нем любил человека с ясным умом, с простой, прекрасной душою; снисходительного, попечительного друга, всегда милого, ласкового хозяина. Свидетель Екатерининского века, памятник 12 года; человек без предрассудков, с сильным характером и чувствительный, он невольно привяжет к себе всякого, кто только достоин понимать и ценить его высокие качества. Старший сын его(18) будет более нежели известен. Все его дочери — прелесть, старшая(19) — женщина необыкновенная. Суди, был ли я счастлив: свободная, беспечная жизнь в кругу милого семейства; жизнь, которую я так люблю и которой никогда не наслаждался — счастливое, полуденное небо; прелестный край; природа, удовлетворяющая воображение — горы, сады, море; друг мой, любимая моя надежда [есть] увидеть опять полуденный берег и семейство Раевского. Будешь ли ты со мной? скоро ли соединимся? Теперь я один в пустынной для меня Молдавии. По крайней мере пиши ко мне — благодарю тебя за стихи; более благодарил бы тебя за прозу. Ради бога, почитай поэзию — доброй, умной старушкою, к которой можно иногда зайти, чтоб забыть на минуту сплетни, газеты и хлопоты жизни, повеселиться ее милым болтаньем и сказками; но [не] влюбиться в нее — безрассудно. Михайло Орлов с восторгом повторяет ----------- русским безвестную!... (20) я также. Прости, мой друг! Обнимаю тебя. Уведомь меня об наших(21). Всё ли еще они в деревне. Мне деньги нужны, нужны! Прости. Обними же за меня Кюхе<ль>б<екера> и Дельв.<ига>. Видишь ли ты иногда молодого Молчанова(22)? Пиши мне обо всей братьи.

Пушкин.

***
Печатается по подлиннику, хранящемуся в ЛБ (№ 1254; вложено вне нумерации). Сообщение П. А. Ефремова (в "Сочинениях Пушкина“, 1903, т. VII, стр. 19), что рукопись "в двух местах прожжена“, повторяемое Б. Л. Модзалевским ("Пушкин. Письма“, т. I, стр. 216), ни на чем не основано.

В мае 1844 г. письмо было послано Л.С. Пушкиным в собственноручной копии П.А. Плетневу для опубликования в „Современнике“ (письмо Л. С. Пушкина см. в „Русском Архиве“, 1902, кн. I, № 2, стр. 353), но напечатано не было.
Небольшой отрывок (от „Корабль плыл перед горами...“ до слов „Будешь ли ты со мной“, с частичным пересказом некоторых других мест, без обозначения, что они заимствованы из письма) опубликовав Л. С. Пушкиным в составленном им „Биографическом известии об А. С. Пушкине до 26 года“ („Москвитянин“, 1853, т. III, кн. 2, № 10, отд. I, стр. 53—54). Впервые опубликовано, с рядом купюр, В. П. Гаевским в статье „Дельвиг“, ст. 3 („Современник“, 1854, т. XLIII, № 1, отд. III, стр. 9—11) (по копии, сообщенной из Тифлиса Е. А. Вердеревским). Полностью — С. А. Соболевским в „Библиографических Записках“, 1858, т. I, № 1, стб. 1—5.
В собрания сочинений Пушкина входит, начиная со второго издания под ред. П. А. Ефремова (т. VII, 1882, стр. 76—80).

***
1 - иносказательно - с самого начала.
Леда - жена Спартанского царя Тиндара; от Зевса, принявшего вид лебедя, Леда произвела на свет два яйца, из которых вышли: из одного - Елена, впоследствии жена Менелая, а из другого - Кастор и Поллукс.
2 - с сыном и двумя дочерьми - Раевские Николай, Екатерина, Мария.
3 Н.Н.Раевский - младший - говоря о "важных услугах", Пушкин имел в виду, вероятно, участие, принятое им в хлопотах его друзей при угрожавшей ему в апреле 1820 г. ссылке на Север.
4 - лекарь - Евстафий Петрович Рудыковский; старший сын из дворян священника с. Ольшанки, Васильковского уезда Киевской губернии (имения графа Кс. Браницкого). Учился в Киевской Духовной Академии, которою был избран для отправки (1806 г.) в Петербург, в Медико-Хирургическую Академию; в ней он и окончил курс со званием лекаря в 1810 г. и в том же году (30 июня) определен был на службу лекарем в Томский пехотный полк, с которым участвовал в Отечественной войне.
В записной книжке Пушкина, относящейся ко времени его поездки на Кавказ с Раевскими, сохранилось двустишие: "Аптеку позабудь ты для венков лавровых, И не мори больных, но усыпляй здоровых", эту эпиграмму с большим вероятием можно относить к Рудыковскому, который занимался писанием стихов и в одном шуточном стихотворении ывспоминает даже, как он воспевал с Пушкиным Нарзан.
5 - Ермолов -, Алексей Петрович (род. 24 мая 1777, ум. 12 апреля 1861), генерал-от-инфантерии, Командующий Отдельным Кавказским Корпусом с 1816 по 1827 г. По свидетельству М. П. Погодина и Е. Козубского. (М. П. Погодин, А. П. Ермолов — "Русск. Вестн." 1863 г., № 8—12, и 1864 г., № 5; Е. Козубский, Дагестанские воспоминания об А. П. Ермолове — "Русск Арх." 1900 г., кн. III) применял крайние меры воздействия туземцам, но слыл справедливым и бескорыстным администратором. Вскоре по вступлении на престол императора Николая, который не питал к нему доверия, Ермолов, заподозренный в сочувствии планам декабристов, был смещен с Кавказа и всю остальную жизнь провел не у дел, хотя и числился членом Государственного Совета.
6 Известно, что Наполеон в своем стремлении к мировому владычеству встретил опасного противника в лице Англии, торговое могущество которой он решился сокрушить. Потерпев неудачу в осуществлению проекта высадки многочисленной армии на берега Великобритании и в проведении континентальной системы, Наполеон остановился на экспедиции в Индию. С этою целью и был предпринят им поход в Египет, который, после битвы при Абукире, ему не удалось, однако, удержать за собою. После этого он задумал уже сухопутную экспедицию в Индию — с помощью России — и в конце 1800 года завязал личные сношения с императором Павлом, который, готовясь к войне с Англией, также проектировал вторжение в Индию. Но смерть Павла I расстроила планы Наполеона. Этот проект, предложенный Наполеоном в 1808 году, не мог осуществиться и в царствование Александра I.
7 замечания Пушкина на Черноморских и Донских казаков — не сохранились и нам неизвестны.
8 Тмутаракань, древняя Фанагория, - город на берегу Босфора Киммерийского или Керченского пролива, в IX веке принадлежал Руси, а во времена Владимира Святого была уделом Мстислава Владимировича Храброго.
9 Митридат VII, царь Понтийский и Босфорский, умерший в I в. до Р. Х. и ведший ожесточенную борьбу с Римлянами. - Митридатов гроб - гора, на вершине которой, по преданию, он кончил жизнь самоубийством.
10 - Пантикапея - греческая колония, некогда (с V века до Р. Х.) столица Босфорского царства, на развалинах которой впоследствии была основана Керчь.
11 - Золотой Холм - один из замечательнейших в археологическом отношении курганов, — в 4 верстах от Керчи. А. И. Михайловский-Данилевский, бывший в Крыму за два года до Пушкина, — в мае 1818 г. — с императором Александром I, пишет в своем дневнике: "Ездил верхом на большую гору; на ней находится так называемый Стул Митридатов, который не что иное есть, как груда диких камней, образующих род софы, которые отделаны руками человеческими. Предание говорит, что царь Понтийский, сидя на оном, взирал на сражающиеся войска свои. Вид с горы сей отменно хорош; с оной открывается все пространство залива, отделяющего Черное море от Азовского, часть Черного моря и Еникале. — В нескольких верстах от нее стоит так называемая Золотая гора, на вершине которой находится род кургана, из больших камней сделанного; предание приписывает построение оного Циклопам, и Павзаний, упоминая об нем, объявляет, что никто не запомнит времени его построения" ("Русск. Стар." 1897 г., № 7, стр. 93).
12 - Француз, присланный из Петербурга — Августин (Павел) Алексеевич Дюбрюкс (род. в Бретани около 1774 г., ум. в Керчи 1 августа 1835 г.) — эмигрант, живший с 1797 г. в Польше, затем — в Петербурге, а с 1810 г. в Керчи. Он находился в Русской службе, занимая первоначально, в чине подпоручика, должность Надзирателя Керченской Таможенной Заставы ("Месяцеслов" на 1820 г., ч. II, стр. 262), затем — Смотрителя Керченских соляных озер и, наконец, был пакгаузным надзирателем в Керченской Портовой Таможне (см. "Месяцословы": 1825 г., ч. II, стр. 216 и 1835 г., ч. II, стр. 187). Живя в Керчи, любознательный француз обратил внимание на местные древности и первый взялся за систематические раскопки Босфорских памятников старины и искусства. Этот бескорыстный, хоть и не ученый любитель археологии, начиная с 1816 г. до самой смерти с неослабной энергией вел свои разыскания и составил большую коллекцию древностей, положив таким образом начало Керченскому Музею, открытому в 1826 году.
13 - Кефа - древняя генуэзская колония Кафа, основанная в XIII столетии на месте Феодосии, богатой милетской колонии. Покоренная в 1475 г. турками, она была переименована в Кефе, а с присоединением к России вновь получила свое древнейшее название.
14 - Броневский - Семен Михайлович (род. 1764, ум. близ Феодосии, на своей даче, 27 декабря 1830 г., — "С.-Пб. Вед." 1831 г, № 25, 30 января). Полковник. В гражданской службе: Феодосийский градоначальник(1810-1816). Известен был, как автор 2-томного сочинения: "Новейшие географические и исторические известия о Кавказе", изданного в Москве в 1823 г. и бывшего в библиотеке Пушкина (Б. Л. Модзалевсвий. Библиотека А. С. Пушкина, С.-Пб. 1910, стр. 15).
Рассказывая о Броневском и его увольнении от должности, Вигель объясняет это неуступчивостью, неладами с Новороссийскими генерал-губернаторами и происками и клеветами местной греческой партии: он был уволен "без просьбы, без вины и без копейки пенсиона... Во дни управления своего купил он в полуторе версты от города 8 или 9 десятин удобной земли, — участок, на коем построил он домик, состоящий из четырех или пяти комнат, и который засадил он любимыми своими миндальными деревьями. Как будто из благодарности за его попечение, доставляли они ему пропитание: около 3,000 асс. давали они ему ежегодного дохода. Какое положение! Оставаться без всякой власти среди врагов своих, которые при встречах явно оказывали ему презрение; за то все русские чиновники и все порядочные люди приязненным и почтительным обхождением наперерыв старались утешить его. Две трети года проводил он в единственном своем убежище, на зиму же, по недостатку в дровах, удалялся к старому другу своему генералу Бекарюкову, в имение его, верст за тридцать находящееся" (Воспом., ч. VII, стр. 166).
15 - подобно старику Виргилия - в IV книге "Георгик" Вергилия изображен старик, питавшийся плодами своего сада.
16 - Юрзуф - греческая Юрзувита, в XIV столетии перешедшая к генуезцам, а затем к туркам, которые и дали ей название "Юрзуф".
17 - написал я Элегию - "Погасло дневное светило".
18 - старший сын Раевского - А.Н. Раевский.
19 Е.Н. Раевская, 15 мая 1821 г. вышла замуж за генерал-майора М.Ф. Орлова
20 после слов: "повторяет" и "безвестную" письмо в двух местах прожжено, что и отмечено точками. С выраженным Пушкиным пожеланием "увидеть опять полуденный берег" следует сопоставить его стихотворение 1821 г. "Желание", а также заключительные стихи "Бахчисарайского Фонтана" (1823 г.).
21 под "нашими" Пушкин подразумевает своих родителей — Сергея Львовича и Надежду Осиповну (рожд. Ганнибал, р. 1775, ум. 1836) и сестру Ольгу Сергеевну (р. 1797, ум. 1868), в начале 1828 г. вышедшую замуж за Николая Ивановича Павлищева.
22 - молодой Молчанов - быть может, Александр Петрович Молчанов, сын Петра Степановича Молчанова (ум. в 1831 г., 61 года), женатого на Авдотье Ивановне Кушелевой (род. 1786, ум. 1823), сенатора, статс-секретаря, члена Комиссии прошений и Управляющего делами Комитета Министров, просвещенного человека, хорошо знакомого Дельвигу, Пушкину, Плетневу и Тургеневым.
Но может быть Пушкин имеет здесь в виду и другого Молчанова - Николая Николаевича (род. 9 декабря 1802 г.), лицеиста II курса, знавшего поэта еще в стенах Лицея и выпущенного оттуда восьмым по успехам воспитанником.

***
Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. - М., Правда, 1954.
Пушкин А. С. Письма, 1815-1825 / Под ред. и с примеч. Б. Л. Модзалевского. - М.; Л.: Гос. изд-во, 1926. -Т. 1. - XLVIII, 539 с. - (Тр. Пушкин. Дома АН СССР).