1824 год

18 января (пятница)
Утром Пушкин и братья Липранди прибыли в Бендеры, остановились сначала у городского полицеймейстера, майора Антона Ивановича Бароцци, а затем на квартире письмоводителя, приготовленной для графа М. С. Воронцова. Отсюда они выехали в Варницу на место стоянки шведского короля Карла XII после его поражения под Полтавой. С ними был 113-летний Никола Искра, который помнил все, кроме того, что более всего интересовало Пушкина, — был ли тут Мазепа и где его могила. После обеда поэт настоял на поездке в Каушаны, надеясь хоть там найти что-либо: дворцы, фонтаны буджакских ханов, их развалины. Но и оттуда он возвратился ни с чем. Поздно ночью Пушкин и И. П. Липранди отбыли в Тирасполь, ведь тогда еще не было кино бесплатно и занять вечер было нечем.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ И. П. ЛИПРАНДИ:
"На другой день, в восемь часов утра, взяв с собой брата, мы отправилисьв Бендеры и через полтора часа были уже у Бароцци. Искра был налицо; для графабыла приготовлена квартира у письмоводителя... Пушкин неотменно желал, чтобымы остановились там: ему хотелось видеть и узнать поближе это замечательное лицо.Бароцци не отпускал нас от себя, наконец согласился и сам пошел указать квартиру.Пушкин и брат отправились в нее, а я в крепость к коменданту Збиевскому, к которомутакже имел я от графа поручение. Хлебосол-старик неотменно хотел, чтобы мы обедалиу него... Возвратясь, я нашел все готовым, и мы отправились на место бывшей Варницы,взяв с собой второй том Нордберга и Мотрея, где изображен план лагеря, окопов,фасады строений, находившихся в Варницком укреплении, и несколько изображенийво весь рост Карла XII. Рассказ Искры о костюме этого короля поразительно былверен с изображением его в книгах. Не менее изумителен был рассказ его о начертанииокопов, ворот, ведущих в оные, и некоторые неровности в поле соответствовалиместам, где находились бастионы, и т.д.; но не это занимало Пушкина: он добивалсяот Искры своими расспросами узнать что-либо о Мазепе, а тот не только что немог указать ему желаемую могилу или место, но и объявил, что такого и имени неслыхал. Пушкин не отставал, толкуя ему, что Мазепа был казачий генерал и православный,а не бусурман, как шведы, — все напрасно. Спрашивал, нет ли еще таких же стариков,как он, Искра; нет ли старинных церквей поблизости, и получил в ответ, что старееего нет никого; что церкви еще прежде были "спалены татарами" и т.п. С недовольным духом Пушкин возвратился с нами к полицеймейстеру. За обедомвсе повеселели, и кофе, по предложению Пушкина, пошли пить к письмоводительше,нашей хозяйке. Около 4-х часов Пушкин сел на перекладную вместе с квартальным,которого ему дал Бароцци, и отправился в Каушаны; ему не терпелось скорей увидетьразвалины дворцов и фонтанов. Часа через два мы с братом отправились к Збиевскомуи возвратились в 11 часов; Пушкин только что приехал разочарованный, так же каки в надежде открыть могилу Мазепы. Вскоре после полуночи я уехал в Кишинев, аПушкин с братом моим в Тирасполь, где, переночевав, рано продолжал путь в Одессу".
"В Тирасполе... Пушкин, возвращаясь из Бендер, после тщетной попытки отыскатьмогилу Мазепы и ханские дворцы с фонтанами в Каушанах, хотел продолжить путьночью, и только внезапный холодный дождь заставил его отдохнуть, с тем чтобыназавтра выехать со светом; но трехсуточная усталость и умственное напряжениепогрузили его в крепкий сон".