1822 год

5 января (четверг)
Командир дивизии генерал М. Ф. Орлов официально ушел в отпуск и стал готовиться к отъезду в Киев, где ждали Раевские. В этот же день, прочитав рапорт генерал-лейтенанта И. В. Сабанеева, командира 6-го корпуса 2-й армии (куда входила и дивизия Орлова), командующий 2-й армией граф П. X. Витгенштейн пишет Киселеву, что "г. Орлов дивизией командовать не должен. Почему и полагаю я г. Орлова от дивизии удалить", а всех участвующих в разрушении дисциплины "по открытии истины отдать под суд". Он выразил также надежду, что к его приезду в Одессу Киселев будет иметь "довольно доводов к уличению Раевского". Имелся в виду В. Ф. Раевский.

Вечером в окружении А. П. Полторацкого и других кишиневских приятелей Пушкин появился в казино на балу. В неожиданную стычку между ним и молодым егерским офицером из-за мазурки и кадрили вмешался полковник, командир 31-го егерского полка С. Н. Старов. Пушкин вынужден был вызвать его на поединок. Словно ничего не произошло, он затем продолжил танцевать, не ведая еще, что впереди одна из самых жутких дуэлей в его жизни.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ В. П. ГОРЧАКОВА:
"...так называемое Казино заменяло в Кишиневе обычное впоследствии собрание,куда все общество съезжалось для публичных балов. В кишиневском Казино на товремя еще не было принято никаких определительных правил; каждый, принадлежавшийк так называемому благородному обществу, за известную плату мог быть посетителемКазино; порядком танцев мог каждый из танцующих располагать по произволу; ноза обычными посетителями, как и всегда, оставалось некоторое первенство, конечно,ни на чем не основанное. Как обыкновенно бывает во всем и всегда, где нет положительногоправа, кто переспорит другого или, как говорит пословица: "Кто раньше встал,палку взял, тот и капрал". Так случилось и с Пушкиным. На одном из подобныхвечеров в Казино Пушкин условился с Полторацким и другими приятелями начать мазурку;как вдруг никому не знакомый молодой егерский офицер полковника Старова полка,не предварив никого из постоянных посетителей Казино, скомандовал играть кадриль,эту так называемую русскую кадриль, уже уступавшую в то время право гражданствамазурке и вновь вводимому контрдансу, или французской кадрили. На эту командуофицера Пушкин по условию перекомандовал: "Мазурку!" Офицер повторил: "Играйкадриль!" Пушкин, смеясь, снова повторил "Мазурку!" — и музыканты,несмотря на то, что сами были военные, а Пушкин фрачник, приняли команду Пушкина,потому ли, что он и по их понятиям был не то что другие фрачники, или потому,что знали его лично, как частого посетителя: как бы то ни было, а мазурка началась.В этой мазурке офицер не принял участия. Полковник Старов, несмотря на разностьлет сравнительно с Пушкиным, конечно, был не менее его пылок и взыскателен, попонятиям того времени, во всем, что касалось, хотя бы мнимого уклонения от уваженияк личности, а поэтому и не удивительно, что Старов, заметив неудачу своего офицера,вспыхнул негодованием против Пушкина и, подозвав к себе офицера, заметил ему,что он должен требовать от Пушкина объяснений в его поступке. "Пушкин должен,— прибавил Старов, — по крайности, извиниться перед вами; кончится мазурка, ивы непременно переговорите с ним". Неопытного и застенчивого офицера смутилислова пылкого полковника, и он, краснея и заикаясь, робко отвечал полковнику: "Дакак же-с, полковник, я пойду говорить с ним, я их совсем не знаю!" — "Незнаете, — сухо заметил Старов, — ну, так и не ходите; я за вас пойду", —прибавил он и с этим словом подошел к Пушкину, только что кончившему свою фигуру. "Высделали невежливость моему офицеру, — сказал Старов, взглянув решительно на Пушкина,— так не угодно ли вам извиниться перед ним, или вы будете иметь лично дело сомною". — "В чем извиняться, полковник, — отвечал быстро Пушкин, — яне знаю; что же касается до вас, то я к вашим услугам". — "Так до завтра,Александр Сергеевич". — "Очень хорошо, полковник". Пожав другдругу руку, они расстались. Мазурка продолжалась, одна фигура сменяла другую,и на первую минуту никто даже не вообразил о предстоящей опасности двум достойнымчленам нашего общества. Все разъехались довольно поздно. Пушкин и полковник уехалииз последних".