Статьи

"...хоронили мы здешнего митрополита"
(Пушкин и Бэнулеску-Бодони)

Часто бывает так, что документ находится где-то рядом. Но проходят десятилетия, столетия, прежде чем его содержание станет известно ученым.
Спустя более 180 лет общим достоянием стала информация, хранившаяся в Национальном архиве Молдовы. С ее помощью мы можем точнее и вернее взглянуть на события, в которых участвовал и Пушкин, отбывавший ссылку в Кишиневе.

Пушкинисты мало что знали о смерти и погребении высокопреосвященнейшего экзарха - митрополита Кишиневского и Хотинского Гавриила (Бэнулеску-Бодони). Долгое время приходилось ограничиваться записью в дневнике А.С.Пушкина и его стихами из послания "В.Л.Давыдову".
Пушкин верно указал, что митрополит умер 30 марта 1821 года. 3 апреля он записал в своем кишиневском дневнике: "3. Третьего дня хоронили мы здешнего митрополита: во всей церемонии более всего понравились мне жиды: они наполняли тесные улицы, взбирались на кровли и составляли там живописные группы. Равнодушие изображалось на их лицах: со всем тем ни одной улыбки, ни одного нескромного движения! Они боятся христиан и потому во сто крат благочестивее их".
Последние слова свидетельствуют о том, что именно среди христиан поэт слышал разные суждения о смерти митрополита. Нет сомнения в том, что эти суждения повлияли и на самого Пушкина, на содержание его послания "В.А.Давыдову". Уже к 5 апреля поэт писал:

На этих днях, среди собора,
Митрополит, седой обжора,
Перед обедом невзначай
Велел жить долго всей России
И с сыном птички и Марии
Пошел христосоваться в рай...

Эти веселые, сатирически-иронические стихи звучат как эпиграф к будущей поэме "Гавриилиада", план которой выпорхнул из-под пера Пушкина 5 апреля.

Как бы ни было обидно за столь нелестные слова в адрес покойного митрополита, надо признать, что Пушкин был во многом прав и точен. Почти 75-летний старец любил сытно поесть и у себя и у Инзова. Столы всегда накрывались на славу. Очевидно, это и вызвало недовольство христиан. Ведь шел Великий пост - время воздержания. До Пасхи было еще 11 дней.
И Россия поэтом упомянута не случайно. Митрополит мог велеть "жить долго всей России", так как имел весомые заслуги перед Отечеством. Он был Бендерским епископом, епископом Молдовы и Валахии, архимандритом Киево-Печерской лавры, митрополитом Киевским и Галицким. С 1801 года - член Синода в Санкт-Петербурге. С 1782 года жил в России. Был профессором Полтавской семинарии, ректором Екатеринославянской семинарии. С 1812 года - митрополит Бессарабии. Выстроил в Кишиневе митрополию, начал строительство кафедрального собора. В 1814 году открыл при митрополии типографию, где напечатал ряд религиозных изданий. Открыл духовную школу и теологическую семинарию.

При разработке моего двухтомника "В стране сей отдаленной..." (о жизни и творчестве А.С.Пушкина в Бессарабии, Каменке, Киеве и Одессе) в него были включены некоторые новые материалы о митрополите и Пушкине. И все же их тогда было мало для окончательных заключений. Я остановился на предположениях.
Между тем авторы книги "Manastirea Capriana (Sec. XV-XX)", вышедшей в 2003 году, первыми обнародовали (правда, без каких-либо комментариев) занимательный для нас документ, хранящийся в Национальном архиве (ф.205, оп.I, д.7019, л.6-7). Он составлен 5 апреля 1821 года концеляристом Константином Владимиром, прекрасно владевшим русским языком, которого отныне мы должны включить в кишиневское окружение поэта. Именно в этом документе сказано, что митрополит умер в 8 часов утра. Но самое главное - этот документ не что иное, как "Церемония погребения высокопреосвященнейшего Акзарха Митрополита Гавриила". Он составлен после погребения, а это значит: по свежим следам воссоздает реальные события, в которых участвовал и Пушкин, и расширяет круг кишиневских знакомых поэта, описывая всю церемонию, о которой мы практически ничего не знали.

Так вот, 1 апреля, с 8.30 до 9.30, звучал благовест в митрополической и всех кишиневских церквах. После этого начался трезвон и вынос тела покойного в церковь при митрополии, где была совершена Божественная литургия. Церковь эта была слишком маленькой для подобных акций, в ней было неимоверное тесно, и потому тело вынесли в поставленную рядом палатку. Здесь и прошли отпевные, погребение. Прозвучали прощальные речи, которые слышал и Пушкин. Их произнесли епископ Димитрий (Сулима) на русском языке и одесский протоиерей Петр Куницкий - на молдавском. Далее на разных языках простились с митрополитом семинаристы. В заключение выступил ректор семинарии архимандрит Ириней. Он также говорил на русском языке.
Тело было поставлено на дроги и начался "вынос в Кэприянский монастырь". Огромная процессия двинулась через Кишинев. Фактически весь город вышел проститься с митрополитом - выдающимся деятелем не только Молдовы, но и России. И это произвело сильное впечатление на Пушкина.

Шествие открывалось выносным крестом. За ним, по два в ряд, следовали семинаристы. За ними несли хоругви. Далее - четыре дьякона с крышкой гроба покойного.
Так выглядело первое отделение церемонии. Второе открывалось привилегированным экзаршеским крестом. Его держал псаломщик. За ним несли на четырех бархатных подушках ордена покойного: Святого Александра Невского, Святой Анны 1-го класса, Святого Андрея Первозванного, Святого Равноапостольского князя Владимира 1-й степени. Ордена несли особы, назначенные И.Н.Инзовым: почтмейстер полковник А.П.Алексеев, батальонный командир подполковник Журан (известный более как В.И.Журьяри), комендант Кишинева подполковник Алексеев и майор Рыбаков. Первые три нам известны, они входят в окружение поэта. А четвертого следует включить в это окружение. Ведь Пушкин сам видел его на похоронах, возможно, и в доме наместника Инзова.

Вся процессия прошла за город. И тут простились с покойным Инзов, Пушкин и многие другие. Таким образом, 1 апреля Пушкин не шел за телом покойного до монастыря. Следовательно, в этот день в монастыре он не был.
Но день оказался особым и в его жизни. Ведь всю церемонию он шел рядом с генералом Инзовым. И на него обращали взоры, о нем говорили. Не будет преувеличением сказать, что с этого дня Пушкин был у всех кишиневцев на устах. (Хотя и прежде многие знали его сочинения, особенно молдавскую песнь "Черная шаль").

Но вернемся вновь к документу. Из него следует, что до селения Кожушна тело покойного провожали Кишиневский кафедральный протоиерей Петр Ланчковский с шестью священниками. Все они были известны Пушкину, и их следует также включить в круг кишиневских знакомых поэта.
От Кишинева до Кэприень 30 верст. При входе в ограду монастыря Кэприень тело покойного было встречено епископом Димитрием, очевидно, проследовавшим вперед из Кишинева, и монастырским духовенством. Тело внесли в церковь Успения Божьей Матери.
2 апреля здесь Димитрием отправлена Божественная литургия. Затем состоялась большая панихида. Эта последняя церемония проходила при большом стечении народа. Многие прибыли из Кишинева. Возможно, тут был и Пушкин. Ведь в документе сказано, что в этот час с покойным в последний раз простились наместник области И.Н.Инзов (а Пушкин жил в его доме), гражданский губернатор К.А.Катакази, вице-губернатор М.Е.Крупенский и другие особы, разделившие "христианские чувствования всего здешнего края лишением знаменитого своего Архипастыря".

Пушкин лично знал митрополита Гавриила. Ходил в его храм, на исповедь, к причастию, на молебен. Последний раз он был на исповеди и причастии 28 марта. И как истинный христианин, Пушкин отдал ему последнюю дань - проводил в последний путь. Не формально проводил, а со всем уважением - побывав даже на поминках и пожелав ему царствия небесного. И душа Гавриила ответила ему тут же добром: в одночасье, в ходе похорон митрополита, Пушкин стал известен всему Кишиневу. Этот город для него стал навсегда родным.

В.Ф. Кушниренко. "Независимая Молдова" - 16.06.2005